Внутри.

Мне бы очень хотелось поныть. Сказать, что мне плохо и страшно, что я вижу только безысходность впереди, что живу в нескончаемом кошмаре последние годы и даже перечислить, в чем он заключается. Но нельзя. Нельзя не потому, что всем плевать, а именно потому, что всем это интересно.

Вокруг меня стервятники. Люди, которые с нетерпением ждут, когда я признаюсь, что мне плохо, готовые тут же начать терзать, стоит только сделать  неверный шаг.
Не все такие. Но их более чем достаточно. Тех, кто жадно высматривает во мне любую самую крошечную уязвимость. Тех, кто уже пригнулся, собираясь нападать.
Мне запрещено об этом говорить — потому что «сама захотела», «сама виновата», «тебе так удобнее», «тебе это нужно». Потому что в общем и целом — я управляю людьми. Я отвечаю за их действия и поступки, принимаю за них решения, заставляю их совершать определенные действия. И я же управляю собой и отвечаю за себя. Они искренне полагают, что у меня есть особые способности, которые позволяют, находясь рядом со мной, ни о чем не думать и полностью перекладывать на меня всё. Это я решаю, что скажу и что услышу. Всегда все решаю я.
Это похоже на безумие, но я решаю все и всегда. Я могу сколько угодно говорить, орать, стучать кулаком по столу, объясняя, что я не божество и не распоряжаюсь чужими жизнями, но они просто ждут, когда я замолчу. Не понимая, почему это я отпираюсь.
Нет ничего плохого в том, чтобы меня обидеть — ведь это я управляю словами и поступками. Поэтому я сама так захотела. 
Я ведь всегда могу не позволить меня обидеть. К примеру, я могу просто убежать. Я могу не разговаривать с людьми, если не хочу дать им право меня оскорбить. Я могу не прийти на встречу, чтобы не дать меня обмануть. Я могу угрожать и шантажировать, чтобы заставить вести себя со мной вежливо. Это же так просто.
Раз я этого не делаю, значит, я не хочу. 
Логика такая логика. И главное — если я пытаюсь спорить, это значит, что я не хочу отвечать за свои поступки. Свои. 
То есть…
Я живу среди людей, которые совершают мои поступки, за которые мне надо отвечать.
Как бы далеко я не уходила, как бы глубоко не пряталась — меня все равно вытаскивают за шкирку, потому что я этого хочу. Как бы не закрывалась, меня все равно заставляют Отвечать.
Но никто никогда не может сформулировать, за что именно.
Жаль, что я не веду летописи. Бумажный дневник — это слишком больно, отсутствие внешнего сдерживания заставляет рано или поздно начать раскрываться, и с каждым днем он становится все ужаснее, пока я просто его не заброшу. А в онлайне можно сдерживаться — это важно для того, чтобы не жалеть потом о содеянном. Чтобы не заставляли Отвечать за… ну, обычно это называется «враньем». 
Так удобно… Если я говорю, что меня обидели без моего желания и указываю пальцем на обидчика — он может развести руками и сказать, что я вру.
Я боюсь их. По-настоящему боюсь. Я не понимаю, как так получается, что меня окружают такие люди — они говорят, что это я делаю их такими. Будто на мне проклятье. 
Я живу с постоянным ощущением беспросветной тоски, но это мелочи, ведь мне так хочется и так удобно. Люди поступают с тобой так, как ты сам позволяешь. Не как хотят, а как ты позволяешь. Или заставляешь. Для них это одно и то же.
Если ты не можешь достаточно сильно их напугать — то значит, ты заслуживаешь любого обращения.
Заставь меня прекратить, да. Заставь меня прекратить. Не можешь? Значит, тебе нравится.
Мне было лет 17, когда мой сожитель мне это сказал. Может чуть больше.
Он до сих пор уверен, что это я его заставляла.