/опять/ РПП псто.

Когда-то давно мы собирались ирл. Не знаю, зачем. Видимо, насмотревшись забугорных фильмов, пытались воссоздать увиденные там сходки групп взаимопомощи. Только вот оно не работает. Точнее, у них-то работает, потому что есть программы, есть понятные критерии выздоровления, есть прошаренные кураторы. У нас ничего этого не было, мы просто собирались и сидели где-нибудь на лавочке, курили и молчали. Ну как «молчали», иногда пытались что-то говорить. Но без души.

Мы собирались для того, чтобы посмотреть, кто опять ушла в зажор и уже пару недель не может остановиться, а кто хоть и говорит, что решила выздоравливать, на самом деле упрямо продолжает доводить себя до голодной смерти. И уже почти преуспела.

Мальчишек у нас на сходках не было. Для меня стало настоящим откровением, что РПП — это не чисто девичья беда, когда несколькими годами позже начала говорить об этом.

РПП не про красоту. Не про еду как таковую. Не про «нравиться мальчикам», не про «быть лучшей версией себя», оно про ментальные расстройства, страх, задавленную агрессию, дереализацию и паническую нужду в сторонней помощи. Спойлер: которой не будет.

Девочки иногда используют слово «красиво», но они чаще всего о другом. Красиво — это модные шмотки и аккуратная прическа. Ни одна девочка не скажет, что залысины, выпавшие зубы и шерсть по всему телу — это красиво. Они о том, что у них получилось. Девочки, которые маниакально качаются в зале, потому что внезапно опустошили холодильник накануне, вообще не думают о красоте. Они думают о последствиях потери контроля и о необходимости нейтрализовать последствия, вернуть контроль и никогда так больше не делать.

Мальчики, с которыми я об этом говорила, быстрее говорят, что ненавидят себя. Они не пытаются стать «красивыми» /хотя часто всё начинается с попытки похудеть, но и те, и другие отдают себе отчет, что просто «перестать быть жирным» недостаточно, и это давно уже не цель/.

РПП /почти?/ всегда сопровождается теми или иными формами селфхарма. Потому что это явления из одной области. Они по кругу говорят одно и то же, то хватаясь за нож, то устраивая себе недельную голодовку. Я плохой и недостойный. Я совершил проступок. За проступком следует наказание. Я не могу справиться с собой. Я хочу контролировать себя. Я должен контролировать себя.

РПП — это не только ана с ее аменореей, черными волосами на подбородке и хрупкими костями. Не только экстремально маленький вес, невозможность согреться и постоянное желание умереть. Человек с рпп может иметьPlaceholder любой вес: слишком маленький, слишком большой, нормальный, он может вести любой образ жизни и выглядеть как угодно.

Он может никогда не говорить о своем расстройстве, потому что оно кажется ему постыдным. Он может просто не хотеть, чтобы кто-то пытался его спасать, потому что куча народа уже попыталась, и оно не сработало.

Он может даже считать, что все в порядке, и нет ничего необычного в заедании стресса или периодических голодовках до обмороков с последующими срывами, потому что поп-культура говорит нам, что это норма. И чувствовать себя куском дерьма, бултыхающимся в цикле — это тоже норма.

Только вот нет. В России мало психотерапевтов, работающих с РПП, а те, что есть, видят проблему только после того, как поциент становится похожим на скелет или перестает проходить в дверь. Те, у кого не получилось, помощи получить не имеют шанса.

Я пыталась говорить о своей компульсивке с психиатром. Она не поняла, в чем проблема. Сказала, что у меня слишком маленький вес(???) для настоящего компульсивщика, а потому не в счет.

Я говорила с психологиней о том же, но она также не увидела проблему. Сказала, чтоя выгляжу как человек, который неплохо справляется.

Говорила с еще одной, она тоже некоторое время меня разглядывала, но благо, не стала комментировать внешний вид. Но тоже не поняла, что не так.

Главная подстава РПП в том, что оно выглядит вариантом нормы, пока не станет слишком поздно. Съесть пачку печенья, когда не голоден? Нормально, просто захотелось. Или зачитался и не заметил, как сжевал все подчистую. Или вчера серьезно недобрал калорий, и сегодня организм сам решил поправить ситуацию.

Или не смог справиться со стрессом, и единственным выходом стало опять совершить «ужасный поступок», потому что ничтожества все время совершают «ужасные поступки», а после наказывать себя, пока не полегчает /спойлер: никогда/.

Я всегда рекомендую обращаться за профессиональной помощью, когда дело касается ментальных расстройств, и тут я тоже порекомендую: если вам кажется, что у вас РПП, идите к врачу. Это поправимо. Однако знайте, врач может не увидеть проблемы, но это не значит, что ее нет. Ищите другого. Третьего, четвертого. Выясняйте, откуда оно взялось, в чем изначальная проблема, решайте ее. Не ждите, пока само рассосется, такого не будет.

Ну и как всегда, берегите себя, потому что никто другой беречь вас не станет.

Изоляции псто.

Говорят, изоляция усиливает депрессию. Как человек, который большую часть жизни находится в изоляции и при этом имеет диагноз «депрессия», спорить не буду, но вот вопрос: а как насчет альтернатив?

Нахождение в обществе людей, которые тебя любят и которых любишь ты — лучшее, что может случиться даже с человеком без ментальных расстройств. Но непонятно, где брать таких людей. Люди с депрессией /и прочими явлениями того же свойства/ может и были бы рады окружить себя друзьями, но обычно оказываются либо одни /в лучшем случае/, либо с токсичными мудаками /чаще/. Подавленное состояние мешает конструктивному общению, страх одиночества — посыланию мудаков, вот и получается, что либо будешь один, либо с теми, кто тебе вредит.

Изоляция питает депрессию. Но неподходящее окружение хуже. Можно знакомиться с людьми, общаться, сближаться, находясь в одиночестве, хотя порой это очень сложно, но невозможно, промонав все силы на противостояние токсикам, найти энергию на общение.

Практика показала, что важно не то, с кем живешь, а то, с кем пытаешься налаживать контакт. Одиночество — хреновая вещь, но это не самое страшное, что может случиться с человеком.