Про Гастингс.

В Гастингсе на берегу есть большие камни. По-настоящему большие, метр-полтора в диаметре. Во время прилива их целиком закрывает вода, а после отлива они оказываются полностью голыми, и к ним можно пройти.
Мне нравилось сидеть на этих камнях и разговаривать с океаном. Для походов туда я купила себе резиновые сандалии с ремешками, чтобы они не спадали с ноги даже в воде.
Так вот, к чему я это. Если я упускала момент, когда начинался прилив, то оказывалась в нескольких метрах от сухой гальки, и вокруг была вода. Не настолько много, чтобы уже начинать тонуть, но достаточно, чтобы в голову закрадывались странные мысли. Нужно было слезть с камня и выбрать, куда двинуться. К берегу или от него.
Конечно, я шла к берегу.
Но с каждым разом пауза перед первым шагом все увеличивалась.

Сентября псто.

Еще раз, и еще, и еще. Набирать текст с клавы удобнее, чем с экрана, но и искушение стереть его выше. Проще начать с начала.
Я пыталась не обращать внимания на то, что начался сентябрь, но он здесь. Пора попробовать сесть и написать роман. Опять. На этот раз прямо с телефона, чтобы далеко не ходить.
Полноразмерное продолжение «Снежка», но на этот раз пожестче, чтобы без вот этой деликатности, как тогда. Прямо мясом наружу.
Сегодня меня разбудил запах чужого табака.
А потом начался дождь.

Год. Итоги.

Этот год очень меня изменил. Я сейчас изо всех сил пытаюсь вспомнить, какой была тогда, в конце прошлого лета, но не могу. То есть, мне не изменила память, и события я перечислю без проблем, но вот эмоциональная составляющая канула в Лету.
Помню, что было очень страшно за будущее. Было страшно осознавать, что скоро придет зима, а с ней почти круглосуточная темень, и что мне придется находиться в ней одной.
Что я не смогу, не справлюсь, не сумею. Я же никогда не была одна, помните?
Было страшно столкнуться с вопросами, в которых я ничего не понимаю, и убедиться, что они действительно непонятные.
Было страшно проснуться среди ночи от холода и понять, что вырубилось отопление, и мне не к кому обратиться.
Было страшно внезапно осознать, что никого нет рядом и не на кого опереться в случае ЕСЛИ.
Было страшно выезжать надолго из дома, потому что единственный ключ у меня, а я ведь могу его потерять.
Страшно было остаться без телефона и не суметь вернуться, потому что я не знаю, как.
Много еще всякого, на самом деле. Через все это я прошла практически без потерь.
Самым страшным было посмотреть на себя, оценить свою физическую форму (я сейчас не про привлекательность, а про возможности), начать заново заниматься. Вот это действительно жесть. Лежать под столом, разглядывая торчащие щепки, протягивать руки, медленно, нет, еще медленнее, детка, не дергайся! Медленно-медленно протягивать руки и браться за края. Перед следующим движением выждать слишком большую паузу: нет, я всего-навсего убеждаюсь, что крепко держусь, а не боюсь не справиться. Поднимаемся. Выдох. Очень-очень-очень медленно, еще медленнее, так медленно, как никогда, опускаемся вниз. И еще раз. Ноги более-менее расслаблены, но они все равно держат изрядную часть веса, так что все норм.
Все приходится делать очень медленно. Труднее всего медленно отжаться. Попробуйте на досуге. Пришлось даже сначала встать на колени, потому что иначе не получалось. Благо, теперь прошло.
И в процессе приходилось каждую секунду осознавать, что как раньше уже не будет. Никогда не будет. Теперь вот так — навсегда. «Никогда» и «навсегда» — очень мощные слова. Я стараюсь не употреблять их без особой нужды.
За этот год я очень многое поняла. Я поняла, что любовь — это колоссальная свобода, с которой еще надо справиться. И что со страхом оно плохо сочетается. Хотя почему-то постоянно соседствует.
Поняла, что совладать с собственной силой куда сложнее, чем со слабостью. Потому что сила ведет тебя шут знает куда, и тебе только и остается, что править вектор по ходу дела, и ты понятия не имеешь, что там дальше.
Поняла, что иногда приходится просто довериться другому. И что порой это настолько трудно, что можно невзначай сломаться, пытаясь это сделать. Но оно того стоит. Сломаешься — починишься, не впервой.
Поняла, что позиция «никого за спиной» идет в тесной связке с ПТСР, и если перестать носиться со своим одиночеством как с писаной торбой, окажется, что рядом есть те, кто готов тебя прикрыть.
Поняла, что если чувствуешь себя в долгу перед кем-то, то это нормально, и не следует пытаться внушить себе, что «никто никому ничего не должен». Это так не работает.
Поняла, что если слушать ночами душераздирающую музыку в дорогих наушниках, то на следующее утро в зеркале можно увидеть кого угодно, но только не привычную-себя.

Скоро осень. Как и всегда, я боюсь ее наступления, боюсь холода и темноты, боюсь, что не справлюсь. Но теперь уже гораздо меньше, потому что, шут возьми, я пережила этот год. Как оно там называется? Позитивное подкрепление? Что ж, неплохо. Весьма неплохо.

Снов псто.

Сны — это моя больная тема. Я не умею отличать сон от яви, и последние два месяца пребываю в уверенности, что регулярно пишу новые посты. Для меня было открытием то, что все они мне приснились. Серьезно. Так что последние несколько дней я пребываю в состоянии легкого охреневания.

Но будем надеяться, со временем я приучусь проверять, на самом ли деле что-то произошло.
Хотя…»жизнь сознания и есть истинная жизнь»,  не так ли?

Октябрь.

Как только я решаю, что на этот раз смогу писать регулярно, как снова случается очередной блок, и я ухожу в подполье. Наверное, это неизлечимо, так что сделаем вид, что ничего страшного не происходит, я тут, все о’кей. И по всей видимости, все и правда нормально.
То есть… Осень осенью, а я все еще шевелюсь. Есть предчувствие чего-то грандиозного, прошлое такое имело место быть почти три года назад, и тогда моя жизнь кардинально сменила вектор. Помнится, тогда я долго просила чуда — и оно случилось. В начале этого лета я тоже просила чуда. А потом и в середине, и в конце, сейчас второй месяц осени, и кажется, я начинаю ощущать его приближение. Как тогда, в 2014.
В такой момент нужно остановиться, замереть и глубоко дышать, чтобы не мешать Миру устроить все в лучшем виде. И после — действовать по обстоятельствам. Жаль, что в прошлый раз я упустила этот момент, и позволила обстоятельствам затолкать меня обратно в мое личное болото. Жизнь показала, что мертвой хваткой вцепиться в шанс — отличная затея, но нельзя забывать, что держаться на уровне придется до конца своих дней. Это обратная сторона депрессии: приходится вкладывать больше ресурсов, чтобы получать еще больше ресурсов. Как и с деньгами, экономия и блоки — путь, ведущий вникуда.

Эх, вектора мне, вектора! И заживем. ~


Осенний псто.

…И снова осень.
Мне кажется, что с каждым годом моя осенняя хандра становится сильнее — или же память притупляется со временем. Но вроде бы раньше было проще.
Хотя летом обычно слишком жарко. А жару я совсем не люблю. Знаете, есть такая хрень — терморегуляция, так она у некоторых людей работает не ахти. Хотя принято считать, что это они-сами-виноваты-ноют, но мы же с вами подобной хренью не страдаем, не так ли?
Кстати, замечаете: детки очень не любят ходить в школу, а взрослые очень любят причитать, что хотели бы в нее походить? Я как такое слышу, думаю: вот на кой черт так жить, чтоб в школе было лучше, чем на работе? Я сейчас не про тех людей, кому приходится работать там, куда взяли, чтобы выживать — это совсем другое (но и тут давайте посмотрим правде в глаза: как раз такие обычно не жалуются, бо бежать с утра в школу, а после обеда на подработку за копейки было еще хуже), а вот те, кто живет в больших городах и имеет Возможности… Они зачем вообще живут? Чтобы потом отыграться на детях/внуках/посторонних людях?
Сдается мне, вот от этого и берется повальная мания проверить, что в чужих трусах происходит. Знаете, вот это всякое — когда-дети, когда-за-вторым, мужу-давай-почаще, геев-запретить, рожай-пока-не-лопнешь и прочее в том же роде. В последнее время с этим совсем плохо стало. Хотя, между прочим, я не помню ничего про это в Библии (может, и было, наизусть я ее не помню, про геев точно что-то написано), зато вот другое помню — про «не суди», «сам без греха», заповеди, смертные грехи, злословие и так далее. Жаль только, что ПГМнутым Библию читать не к лицу.
А то настал бы мир во всем мире, а нам такое невыгодно.

PS: на фото Мэнни из «Перекрестка». У них там акция с наклейками до конца сентября, можете добыть себе такого же. ‘>.>

Простоты псто.

Выходя из абьюзивных (они же «насильственные» и прочее в том же роде) отношений, всегда оказываешься как бы в стороне от жизни. На деле это выглядит так, как будто вот стоит мир, а вот ты — рядом. То есть, все видно, все слышно, а поучаствовать нельзя.
Это не то же самое, что смотреть как бы со стороны из своих глаз. Тут ты внутри себя, а люди вокруг тебя, но они… Дело в том, что они ничего не понимают. Совершенно.
Они велят улыбаться, хотя им плевать на твою улыбку. Только слово такое — «улыбнись», лишний повод в последствии докопаться и обвинить в недостаточно позитивном мышлении. А еше все время вопрошают, не пора бы «отпустить прошлое» и начать новую жизнь. Как будто прошлое не внутри, не въелось в саму суть личности. Как будто можно просто выдрать из себя неподходящие куски и стать другим человеком.
Сейчас в сети есть много безопасных пространств, где виктимблейнинг запрещен. Там нельзя просто взять и сказать «а ты точно-точно не сама выбрала/не провоцировала/не сама хотела?», а несколько лет назад такого не было. Поэтому получалось так, что сама всегда хотела и сама же выбирала.
Вот вам смешно, а у меня на этой почве крышу немного(?) подснесло. Я теперь вообще не понимаю, где заканчиваюсь я, где начинаются другие люди (привет, размытые границы!). Ведь сами посудите… Вот если я «сама хотела», то выходит, что это не мой бывший делал со мной всякое, нет. Это я брала его и им себе делала. То есть, у него нет сознания и воли, а у меня двойная — и за него, и за меня. Он даже сам такое говорил, можете себе представить? Вот так брал — и говорил, дескать, я сама это материализую, мне это нравится, если я не ушла. И ведь не поспоришь. Действительно, как с подобным можно спорить? Какие доводы приводить?

А еще можно рассказать про то, во что превращается человеческое тело после нескольких лет беспросветного жутчайшего стресса. Это когда голову над подушкой по ночам держишь (и приходится подкладывать нужное количество подушек, чтобы хоть как-то поспать), и когда весь из зажимов состоишь, и когда сосуды машут лапкой, хроника всякая обостряется. А тебе говорят, что ты выдумываешь. Ну правда, разве можно такое не выдумывать? С нормальными людьми такого не бывает.

И психика тоже едет. Ну немножко. Тревожные расстройства там, вы знаете. Фобии. Ненормальные реакции на всяческие триггеры. Панические атаки, нарколепсия, нарушения пищевого поведения. А также селфхарм. В особо тяжких случаях — вплоть до суицида. Но это же все мелочи.

Потому что всегда все вокруг уверены, что можно «просто». Просто взять себя в руки, просто не заморачиваться, просто не обращать внимания, просто заняться собой, просто перестать помнить. Такое вот «просто».

К чему я это все… Мне нравятся мои читатели. Пусть их не так много, как хотелось бы (кстати, спорно), но зато они хорошие.
Так вот, дорогие читатели. Вы когда встречаете человека, который вышел из очень агрессивной среды, которому крайне хреново — вы не тюкайте его своими «просто». Он не может «просто». Если бы он мог, он давно бы сделал. Все, чего вы добьетесь — усилите изоляцию того, кому итак нелегко, кто нуждается в помощи, поддержке и сочувствии, но зачастую не может даже попросить об этом — потому что ему уже рассказали и про «сам виноват», и про «просто».

Переезды.

Я ненавижу переезжать. Не знаю, кто придумал, что как только начинаешь чувствовать себя более-менее комфортно, нужно тут же к чертям разломать свой быт и начать налаживать его с нуля; мне подобные развлечения никогда не нравились.
Главный эксперт по переездам — это мой отец. Он всегда жил в одном городе, за мою жизнь переезжал трижды, в последний раз — на соседнюю улицу. Но он почему-то считает, что создание максимально некомфортных условий — это именно то, к чему мне следует стремиться.
В переездах хуже всего то, что можно лишиться очень ценных вещей. Я стараюсь таких не иметь. То есть, у меня вообще отрубился скилл «привыкнуть к предмету». Всякие там семейные реликвии, кулоны прабабушек, коллекции и прочее — это у других, а у меня собака и миска от собаки. Ну теперь еще обручальное кольцо, но даже к нему я не могу относиться с трепетом, бо мало ли — вещи теряются. Даже если от этого грустно.

В детстве я вела дневники. Не то, что обычно понимается под этим словом — в «мои» вещи могли залезть когда угодно, поэтому иметь тайны в письменном виде как-то туповато, скорее уж они напоминали современные личные блоги: картинки, рисунки, наклейки, вырезки из журналов, стихи, чужие рассказы, переписанные от руки. Это, кстати, было одним из самых бессмысленно-загадочных занятий моей жизни: опасаясь, что книжка растреплется или потеряется (или ее выкинут, потому что а-зачем-она-тебе), я периодически принималась переписывать ее содержимое в тетрадь. С маленькими рассказами проблем не было, а вот «Приключения Карика и Вали» мне до сих пор периодически снятся.

Пожалуй, эти дневники были единственно ценным моим имуществом. Естественно, они не пережили переезды. Если мне не изменяет память, тетрадей было не то три, не то четыре. Перед переездом в Сочи осталась одна, а сейчас — ни одной. Когда и как они умудряются исчезать, не имею ни малейшего понятия, но каждый переезд что-то не то чтобы важное по-настоящему, так, не совсем лишнее, куда-то девается.

Я не из тех людей, кто любит начинать жизнь с чистого листа. Наверное, стоило бы иногда — интереса ради, да и развеяться никому не вредно, но вот так чтоб постоянно, да еще и насильственно — нет. Мне бы хотелось начать хоть одну жизнь, которая не будет периодически кромсаться невесть зачем.

Такие дела.

31.03

Весна так и не наступила. Попытаться-то попыталась, но безуспешно: вчерашняя метель плавно перешла в пассивный снежок. Только ветер — да и тот больше напоминает о зиме в степи, чем о весне в Москве.
У меня каждый год так: я вдруг решаю, что весна никогда не наступит, валюсь на диван и впадаю в депрессию. Но в этом году она как-то совсем. Холодно и долго, слишком холодно и слишком долго.
Наверное, впервые в жизни меня начали всерьез раздражать люди. Не все подряд, но очень большой пласт, все те, кто руководствуется принципом «я узнал о проблеме, которая беспокоит тебя несколько лет, за пять минут придумал сногсшибательный выход, А ТЕПЕРЬ ОБЪЯСНИ, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ СДЕЛАТЬ КАК Я СКАЗАЛ, ТЫ НИЧЕГО НЕ ХОЧЕШЬ, ТЫ ЛЕНИВАЯ!», отчего-то они активизировались в этом марте. Или это я особо чувствительная. Уже даже не пытаюсь никому ничего объяснять, соглашаюсь, а думаю лицемерное «какой же ты идиот». Отчего чувство безысходности только крепнет.
Замечаю, что в этом и есть главное отличие людей 25+ от людей 20- — в том, что первые чаще думают, что не все так просто, раз уж собеседник до сих пор не воспользовался таким замечательным быстровыходом из ситуации.
Наверное, с этим можно как-то бороться, не забиваясь под кровать и не отказываясь контактировать с окружающими.
***

Пичшоп написал: «весна внутри тебя». Сижу, ищу, но боюсь, я столько не выпью. То есть, я-то выпью, но будет крайне обидно, если весна все равно не найдется, а я буду весь следующий день помирать от похмелья. Нет, надо способ получше. К примеру, подождать.

Помнится, в прошлом году было куда тяжелее — и ничего ведь. Пришла весна, за ней лето. А потом постепенно все так и докатилось до сегодняшнего дня.

Надо будет освоить видеоредактор, и я буду делать кучи унылых мувиков. Унылые мувики — это очень круто. Серьезно.

Так и хочется сказать «до весны дожили», но не получается. Придется еще подождать.

О выборе. Самый длинный пост.

Ну хорошо. Давайте поговорим-таки о выборе.
Это был самый сложный пост для меня, потому что весь он находится не просто близко ко мне — а практически внутри. Мне сложно говорить о себе Несмотря на то, что подростковый возраст закончился давным-давно, во мне до сих пор сидит странная убежденность, что меня никто никогда не поймет и всегда все осудят. Наверное, на то есть причины. Но речь сейчас не об этом.
Принято говорить, что каждый сам строит свою жизнь. Каждый сам делает выбор и сам производит те или иные действия, сам выбирает себе убеждения, комплексы, причины для тревог, сам решает, как реагировать на внешние воздействия. Дошло уже до того, что обидеть человека — это ок, это нормально, а вот обидеться — недопустимо. Знаете, я считаю, что это мрак. То есть, все настолько плохо, что я даже не знаю, с какой стороны за эту вывернутую логику браться. Пост получается огромным, но пусть. Я не могу его сократить — тогда он теряет смысл.

Мои родители всегда точно знали, чего я хочу, а чего нет. Они мне это сообщали. Если что-то случалось, то «ты сама этого хотела, ты же понимала, что такое может случиться». Я привыкла к этой логике. Она вросла в мое сознание, в каждой моей мысли, в каждом действии присутствовала безусловная убежденность в том, что я-сама-хотела, я-сама-напросилась. Всегда.
Иногда доходило до абсурда. Я болела, потому что мне это нравится, я могу прекратить, но не хочу. Я выгляжу так, как мне нравится (но не я выбираю одежду, прическу, обувь), я веду себя так, как хочу (но за меня решают, что я делаю и когда). Наверное, мне многое позволяли. Точнее, мне позволяли покупать много предметов — это бесспорно. Но когда мое желание было больше, чем «завести новую игрушку», слово «нет» звучало с шансом, близким к 100%.
Ну как «нет»…
Когда мне было лет 13, я узнала о существовании моделей «плюс сайз». Это те, которые не дохнут от анорексии. Мой вес тогда на идеальный не подходил (что-то около 55 кило на рост 158), и я была в экстазе от того, что теперь даже такая толстуха, как я (ЭЙ! вы ничего странного не заметили?) сможет тоже быть моделью. Это была моя мечта №1, но если раньше я считала себя неадекватно жирной, то теперь… Несколько недель я изучала этот вопрос, а потом обратилась к отцу с просьбой отдать меня в модельную школу. Здесь надо добавить, что я росла в обеспеченной семье, так что вопрос денег точно не стоял.
Он сказал «нет». Я попыталась объяснить, что это будет очень полезно для меня, ведь меня там научат ухаживать за собой, красиво одеваться и краситься. Он снова повторил «нет». А на мое бессильное «почему» сказал, что там девочки не такие, как я, и у меня будут комплексы. Я эту фразу запомнила на всю жизнь. Помню до сих пор, как стояла тогда перед ним и чувствовала себя невероятным уродом. У меня язык к небу присох, так трудно было что-то сказать.
Я ведь знала, что для родителей их детки самые красивые. Тогда… Почему?
Сперва мне подумалось, что он просто не в курсе толстых моделей. Я рассказала ему, что такие бывают, даже под нос совала «космо» с фотками оных. Он повторил нет. И снова про комплексы. И про то, что они «другие».
Прошло 14 лет. Я так и не выросла, поэтому модели бы из меня все равно не вышло — рост не тот. Но вот этот посыл — что я хуже других, хуже настолько, что рядом с ними мне нужно обрастать комплексами — вытравить из головы до сих пор не могу. Хотя надо заметить, не только эта ситуация послужила причиной, их было много. Но эта самая яркая. И именно после нее я поняла, что урод. Настоящий такой урод.
Вроде бы — стори и стори. Но дело в том, что когда я после попыталась спросить, какого черта, неужели было так жалко сводить меня разик-другой в модельную школу, мне ответили… барабанная дробь… ЧТО Я САМА НЕ ЗАХОТЕЛА!
Оказывается, я особо не настаивала. Вот если бы я хотела «по-настоящему», то никто бы меня не смог остановить. Так что я сама решила. И только я.
Точно так же я решала, куда мне поступать. Мне не было 18-ти, и я всерьез считала, что если родитель(и) говорит фразы навроде:
«я этого не допущу»
«поверь, этого не будет»
«нет, это невозможно, даже не думай»
«я сказал(а), ты этого не сделаешь»
«даже не мечтай»
«забудь, я не позволю своей дочери…»
«ты не захочешь знать, что я сделаю, если ты так поступишь»
«тебе сейчас еще не страшно, вот если это сделаешь — тогда будет по-настоящему страшно»
…то до совершеннолетия эти поступки для меня невозможны. Но оказалось, нет! Просто я не хотела. Поэтому я просто спорила на словах вместо того, чтобы доказать делом. Несмотря на прямые угрозы, шантаж (о, это отдельная песня, сейчас не буду о нем), я снова и снова делала «свой выбор», поступала «как хочу».
Но страшнее всего не это. Страшнее всего то, что я ВЕРИЛА в их правоту, в то, что просто недостаточно стараюсь. А значит, и правда не хочу, не умею доводить дело до конца, мне не нужно.
Жила-была девочка, сама виновата.
***
Сейчас, оглядываясь назад, я вижу, что именно в те моменты, когда я была готова принять некое решение, сделать что-то значимое в жизни, люди, находившиеся рядом, прилагали неимоверные усилия, чтобы любой ценой не дать мне этого сделать, а потом сказать, что это мой собственный выбор.
Большую часть жизни я чувствовала себя парализованной. Я не могла понять, почему я «недостаточно стараюсь», почему боюсь всего на свете, почему любое действие вызывает стресс, который не всегда я могу преодолеть. Почему выход на улицу — это так страшно (кстати, если на улице со мной что-то случалось, то сама-напросилась-куда-поперлась), почему я ничего не могу. Совсем. Я стала верить, что у меня недостаточно воли, что я тряпка, что мне все время нужен тот, кто будет меня направлять и говорить, что делать.
***
Когда в 18 лет я работала в офисе, мне попался очень упертый поставщик. Он ни в какую не хотел переслать мне требуемые документы, вместо этого «учился говорить по-русски». Мои просьбы игнорировались два дня. В итоге на меня набросилась коллега, обвиняя в том, что я не выполняю свои обязанности. Все попытки оправдаться ни к чему не привели — обязанность есть, результата нет. Я разрыдалась и убежала «покурить».
За мной пришла старшая сестра (работала в другой конторе в соседнем помещении) и долго втолковывала мне, что я неправа, все делаю неправильно, и что обязанности надо выполнять.
Потом я долго прикидывала, как в такой ситуации можно было получить нужное, поняла, что никак — и приобрела стойкую фобию. Теперь я не могу брать на себя никакие рабочие обязательства, потому что боюсь не справиться «из-за недостаточного усилия». Странная реакция, но какая уж есть.
Тем не менее, и фобию, и реакцию я выбрала сама, потому что ленивая и ничего от жизни не хочу. Такой вот пассивный кусок мяса.
***
Отдельная тема — это сожители. Мне удалось ажно два раза выбрать в партнеры абьюзеров, которые не только меня не уважали и ни во что не ставили, а вполне намерено мне вредили. Кстати, я до сих пор не могу найти никаких «ранних признаков», когда вспоминаю, как оно все начиналось. Признаков было ровно 0. С обоими. Несколько раз я пыталась запросить помощь зала — писала на форумы в инете, пыталась поговорить с родственницами и знакомыми. Каждый раз мои «жалобы» затыкали довольно быстро. И всегда одними и теми же словами: «ну ты же сама этого хочешь». Я хотела не этого, я хотела вырваться, но не знала, как. Вместо этого все, к кому я тыкалась, запихивали меня еще глубже в мою личную преисподнюю. И естественно, говорили, что я-сама. Я поверила, что просто не хочу ничего менять. Хотя каждый день я строила план выхода из ситуации, но меня выматывали так, что не было сил что-то предпринять. Я называла себя ленивой.
***
Пока я сидела в Тюмени, и меня понемногу шпыняли за то, что я «ленивая» и велели «заняться уже чем-нибудь», то все было в порядке. С каждым днем я чувствовала себя все более и более ничтожной. Мне казалось, что я ущербная, что у других людей есть какой-то тайный скилл «взять и сделать». Я просыпалась утром только для того, чтобы лечь спать обратно. У меня больше не было никаких планов и желаний. Моя жизнь остановилась наконец-то, и это я «сама выбрала» и «сама захотела». Дома у меня больше не было. Точнее, дом был, он стоял. В нем не было ремонта, поскольку я «сама хотела, чтобы мать меня кинула», денег не было, потому что я «сама хотела, чтобы сожитель меня обокрал». Никаких перспектив я не видела и понимала, что сама не хочу их видеть.
…А потом приехал человек и сказал, что все обстоит совсем не так. Мне дали… даже нет, не надежду, а крошечный шанс изменить мою жизнь. Я вцепилась в него обеими руками.
Спустя 4 месяца стеба родичей на тему «как можно быть такой дурой, никто тебя никуда не повезет, что ты веришь в эту чушь» и прочего в том же роде (естественно, каждое такое высказывание делало мне очень-очень больно, но чувствовать боль я тоже сама-хотела), мой шанс таки увез меня домой.
Мы тут же подали заявление в ЗАГС и расписались, что вызвало еще волну негодования, насмешек, бессмысленных обвинений от «желавших мне только добра». Кстати, я не стала говорить никому заранее. Думаю, вы понимаете, почему.
Недавно я наконец-то воплотила в жизнь свою давнюю мечту: сделала на татуировку на лице. У меня на левой щеке написано Nevermore.
Именно с точкой.
Это «Nevermore.” — ответ на «сама хотела».
Я хотела не этого. Я хотела выглядеть приемлемо, но я не хотела быть слишком уродливой для жизни. Я хотела получить среднее специальное и работать там, где мне нравилось, а не поступать в институт (один из одобренных, кстати), который я все равно потом бросила. Да, я хотела его бросить, и нет, я не жалею. Я хотела принимать решения и получать их результат, я не хотела всю свою жизнь в ужасе пытаться просчитать все негативные возможности, после чего решить, что лучше не начинать. Я хотела заниматься своей карьерной реализацией, а не пытаться прикинуть, точно ли я застраховалась от всех неурядиц.
Я хотела здоровых счастливых отношений. Я хотела conversation(?). Я не хотела «не лезь в мою жизнь», «я не решил, хочу ли быть с тобой», «а я не хочу с тобой общаться», «а я не хочу дружить», «а я не хочу нормально», «а я тебя ненавижу». Я хотела договариваться, приходить к компромиссу. Искать то, что подходит для обоих, решать проблемы. И уж точно не хотела ответа «а я не хочу ничего решать, отвяжись».
Я хотела, чтобы меня оставили в покое, а не критиковали нон-стоп. Я хотела, чтобы люди больше внимания уделяли своей жизни и жизням своих несовершеннолетних детей. Я хотела, чтобы меня услышали. Я хотела стоять на одной ступени с другими. Я хотела, чтобы они поняли: они не имеют права дрессировать меня, переучивать и принуждать. И я не имею права поступать так с другими тоже.
Я хотела решать сама. По-настоящему сама. Я хотела, чтобы люди, которые рядом, говорили «это твое решение, и я в любом случае уважаю его». Я не представляю, как эти слова может произнести мой отец, это что-то из области фантастики. И мне жаль, потому что я люблю его, но он до сих пор говорит, что я все это выдумываю.
И естественно, я хотела, чтобы мое мнение обо мне всегда было выше чужого мнения обо мне.
Не знаю, сколько я писала этот пост. Кажется, что целую вечность. )
Теперь дело осталось за малым — стыдливо не удалить его. Ведь я же «сама хотела».

Действительно.

Про фотошоп и около.



В файлике с постами полный трэш и угар. Еще страниц 10 пространных рассуждений о том, почему быть позитивным вредно. Это мне напоминает бывших сектантов, которые вдруг умудрились покинуть секту, и теперь пишут о ней разгромные посты в своих уютненьких.
Но проблема в том, что громи-не громи, а что-то такое гадостное на задворках сознания остается. То, что шепчет, стоит только отвлечься: ты гадкий, гадкий, гадкий. Оп! Поднимаешь голову, озираешься — никого нет. Ладно. Но стоит только продолжить писать — оно опять. Гадкий, гадкий, гадкий.
Это не просто внутренний критик. С критиком можно договориться, послать его нах, просто пересилить. А того пересилить нельзя.
Представьте: вы сидите и делаете что-то, что вызывает в вас опасение и неуверенность в правильности своих действий. И подходит кто-то, кто вам близок. Сожитель, родитель — не суть важно. Встает прямо над вами и начинает бубнить: прекрати-это-делать-дряной-мальчишка (или девчонка — как повезет), это-отвратительно-неправильно-ты-пожалеешь. Представляете? Офигенное чувство.
А от понимания, что сам сидишь и делаешь это, вообще выть охота. И крыша съезжает.
У меня есть «айфоша»(с), а селфиков — кот наплакал. Хотя я люблю рассматривать чужие. А все почему — потому что мне кажется, что я делаю что-то ужасное, все-ведь-поймут-что-меня-некому-фоткать. А так как я живу не одна, то у фразы есть продолжение: меня-некому-фоткать-я-уродище.
…А еще на селфиках я выбираю удачные ракурсы, после чего чувствую вину, будто обманываю человеков вокруг, а на самом деле я толще, страшнее, у меня щеки большие и прыщи на лбу.
Вчера мне рассказали, что я сравниваю себя с фотошопленными фотками. То есть.. Я свои тоже «фотошоплю» из последнего! К примеру, часто делаю ниже насыщенность красного, мне нравится, когда у ми лицо мумии. Контраст и яркость поправляю. Но чтоб что-то дорисовывать, стирать или даже затенять — такое ни. У меня редакторы это делать не умеют. И руки не оттуда. Но отчего-то я считаю, что так у всех, и остальные-то даже ракурсы выгодные не ловят, а прям рубают как есть. То ли дурость, то ли наивность — фиг разберешь.

А еще я часто чувствую себя дрянью, потому что у меня помогалка отвалилась. Ну та штука, которая отвечает за помогание и несение блага окружающим — вот она и отвалилась. Все время такое ощущение, что все всё всем делают, а взамен только улыбку просят. Одна я злая и ничего никому не делаю. Но это странно, потому что когда я прошу о помощи, иду лесом по причине недостаточно позитивного мышления. В общем, это все так путано и непонятно, что остается только напиться с горя. Но нечем. Так и живем.

О привычке убирать за собой и другими.

Сегодня утром меня разбудили истерические крики моего пса. Он вопил, будто его убивают, и ломился в дверь комнаты.
Это значило, что он опять обоссался, и мне срочно нужно бежать убирать, а то он не может сидеть в этом всём.
До прогулки оставалось полчаса.
Эта странная манера — сначала уделать весь дом, а потом негодующе вопить, неуловимо напоминает мне что-то. Есть такие человеки. Сначала они делают то, что им хочется сделать прямо сейчас, а потом бегают за ближними с истерическими воплями и требованиями немедленно убрать за ними.
У меня такой сожитель был. Ну думаю, девочки «за 20» видели таких не по разу. Это называется у них «жить сегодняшним днем» — отвечать только за свое текущее настроение, а с проблемами пусть разбирается кто-то другой. Беда в том, что они еще и критикуют тех волов, на которых свою жизнь сваливают — дескать, вы такие скучные, правильные, неживые… Будто бы «жить» — это и есть «обделаться и вопить, чтоб убрали».
Я вот все думаю — а бывает ли настоящая «жизнь сегодняшним днем»? Не продолжение раннего детсадовского поведения в зрелом возрасте, а такая, а которой в книжках пишут. Ну вы понимаете… Чтоб никому не приходилось бегать следом и подтирать.
Просто штука в том, что в понятие «баланса» я не верю. Нет ничего более сбалансированного, чем труп — у него ничего не слишком, все без перегибов. Только мне пока не хочется обращаться в труп. А вот эта «правильная» жизнь портит меня почище привычки мешать вино с вискарем.
Конечно, «женщина под 30» не должна говорить о таких вещах. Ну вслух не должна. Точнее, вслух-то может, но только анонимно и так, чтобы никто никогда не догадался, что ей под 30. Это такой возраст, когда тебе уже должна нравиться правильная жизнь, подтирания за сожителями, детьми и прочие прелести подобного рода. И точно нравится «быть скучной».
Выходя замуж за человека, который сам способен отвечать за свои поступки и сам разруливает созданные их проблемы, я догадывалась, что у меня появится достаточно ресурсов, чтобы подумать о себе и своих желаниях. Но мне и в страшном сне не могло пригрезиться, какой хаос начнется в голове.
Там столько странного… Даже не странного, а пугающего. Того, на что я не могу решиться не то в силу привычки, не то из страха хоть немного ослабить контроль: кто знает, что случится, если я на миг отвернусь.. ~~
Завтра бассет опять уделает полдома и начнет долбиться в дверь с воплями и визгами. Ему 9,5 лет, поэтому я уже не удивляюсь. Все эти 9,5 лет мы живем с ним вместе, и он регулярно уделывается, а потом орет.

Они всегда так делают.

О странном в Москве и бытовухе.

Вчера,сидя в дирижабле на парковке около продуктового и пытаясь открутить крышку с бутылки с холодным чаем, услышала что-то вроде «осень с радиостанцией *такой-то*». Меня это удивило сперва: какая нахрен осень, зима же давно на дворе. А потом дошло, что таки да, еще осень. Полторы недели осени еще.

…А в Москве что-то странное творится. То ее зеленым дымом заволокло (причины выясняются), то гарью запахло (плановые сожжения несогласных или что-то в этом роде), то где-то жилой дом взорвался (случайно подскочило давление газа, виновных устанавливают), то в целом районе света нет (к полуночи включим обратно, причины пока не известны). Неплохо так для пары недель.

…На российских ресурсах толпы малолетних хохлов очень гордятся, что не москали, при этом их ничего не смущает, и у всех все хорошо.

…Рубль падает, бакс прыгает, евро в истерике.
Но никто ни в чем неуиноватый, никто ничего не делал и вапще, они сами же, ну!..

Мегафон с Билайном отвергли меня как потенциального работника, но даже не напиться по сему поводу, поскольку за руль.
А руль в связи с похолоданием жрет столько, сколько я не жру.

На ноуте перестал работать пробел. Ну как перестал… Точнее, почти перестал работать пробел, так что скорость печати у меня упала раза в три: теперь нужно после каждого слова останавливаться и тыкать злостную кнопочку до тех пор, пока курсор не сдвинется вправо. Такая вот печалька и безысходность.

Даже не буду спрашивать уважаемых читателей, как у них дела, поскольку итак все ясно. К тому же, у меня некие проблемы с комментариями, которые я до сих пор не могу решить. Но со временем.

Кстати, гугл открыл мне возможность натыкать в дварай рекламу, но вродь уже не так надо. Зато инет лагает так, что я уже два дня не могу никак скачать журнал с этих дурацких файлообменников, потому что закачка все время обрывается, и цикл с «скачать-бесплатно, нет-мне-не-надо-пробный-период, нет-не-введу-номер, нет-не-хочу-доступ, нет-не-скачаю-клиет, хорошо-подожду-минуту, нет-не-хочу-рекламу» приходится начинать сначала. А в остальном все в порядке. Наверное.

Главное — о помощи не просить, а то совсем уныло получится.

С уважением. ~

Никчемные люди.

У меня были очень тяжелые абьюзерские отношения — это не секрет для тех, кто знает меня более-менее близко. Несмотря на то, что в моих блогах никак не отражалось происходившее у меня дома (хотя… скорее уж «старательно замалчивалось», но внимательный наблюдатель не мог не видеть, что что-то не так), там в самом деле творилось нечто невероятное. Со временем я постараюсь это описать — но не для дварая. И потом.

…Первый раз я «начала жизнь с чистого листа», стерев добрую сотню постов, результат полугода ежедневного сочинительства, нечто очень важное для меня, в октябре 2003.
Когда я первый раз сожгла свои тетради — понятия не имею. Но вроде бы, примерно тогда же.

Это происходило еще множество раз. Повторяющееся действо, не имеющее никакого смысла — я снова и снова уничтожала результаты своей деятельности, следы своего прибывания в этом мире. Будто бы меня нет.
Пожалуй, если пытаться анализировать, что творилось у меня в душе, можно сказать, что мне больше всего на свете хотелось исчезнуть. Стать по-настоящему ни в чем не виноватой.

Знаете, это такая жизнь — когда нет идеи, в чем будешь виновата в следующий момент, и подгадать, как будет расценено то или иное действие, ни малейшего шанса. Как результат — панический страх перед пристальными взглядами, вниманием. Подсознательное понимание, что в любой момент кто-то может увидеть, что делаешь нечто неправильное.
И прекратить это нельзя — поскольку никто не виноват, кроме разве что тебя. Куда можно убежать от плохой-неправильной-злой-страшной себя? Никуда. Разве что в небытие.

Тысячи и тысячи уничтоженных страниц. Сотни, много сотен постов, которые не вернуть. И все — только ради того, чтобы исчезнуть. Чтобы стать достаточно незаметной, дабы никто не мог ни в чем обвинить.
Странно.

Странно, что даже незначительные пробелы в самооценке при умелом воздействии могут так разрастаться и выворачиваться, подчиняя всю жизнь, все мысли никчемной в общем-то идее. Удивительно наблюдать, как человек, привыкший прогрызаться через любые сложности, готовый сделать что угодно для достижения своей цели, становится бессловесным овощем только потому, что у него обнаружились прорехи в броне. Небольшие, но их достаточно, чтобы, приложив определенное усилие, вооружившись терпением и временем, выковырять его через них.

В этом и дело. В том, что за каждым человеком, который ничего не добился, ничего не делает и ничего не хочет, всегда стоит до слез печальная история. Хотя лучше об этом не думать и продолжать притворяться, что все находятся в равном положении и делают свой выбор сами.

Немного про жизнь.

В жизни есть такое понятие как «поворот не туда». Особое состояние души, ощущение, что все происходит не так, невезение, неблагоприятные события — все это означает, что где-то что-то пошло не так, был сделан неправильный вывод, и человек, у которого имеется свой набор «могу-не могу», функции, полезные и нужные миру в целом, пошел не в том направлении, занял чужое место. Как раз то состояние, в котором может прилететь кирпич. Или встречная фура.

И самое неприятное — это чувствовать нависший кирпич, ощущать, что все происходит неправильно, что ситуация подошла к критической точке, и нужно срочно принимать верное решение, отчего делается только хуже.
Штука в том, что все эти ощущения, предчувствия и прочее, прочее, прочее — они совершенно недоказуемы. Их нельзя поймать, нельзя показать кому-то, нельзя убедиться, что они — не вымысел, порожденный усталостью, осенней хандрой (да, той самой, которая предшествует зимней и последовала за летней), а может и еще чем. 
Нет возможности вцепиться в чью-то руку и сказать нечто вроде «кажется, мне конец», потому что это невозможно доказать. Не будет ничего, кроме недоуменного взгляда и высказывания навроде «да ну брось, тебе кажется». Единственный способ убедить в своей правоте — представить свой хладный труп. 
Много раз доводилось читать, что любая остановка — это смерть. Хаотичные подергивания — это не движение. 
Знаете, это как с великом. Остановился — упал. Так и в жизни, стоит только затормозить — и мгновенно оказываешься мордой в пыли. Повезет, если не накроет сверху. Только там есть еще момент… Это довольно страшный момент, и потому его принято забывать — момент, когда понимаешь, что ошибся, но уже не можешь остановить падение.
К чему я это все… Ах, да. 
Берегите друг друга.

Стоп.

Торжественно поздравляю нас всех с отключением гугл+ комментариев, бо это черти что такое. Теперь можно писать комментарии по-старинке, залогиниваясь под аккаунтами в соцсетях и опенИД. На этом казавшийся бесконечным расколбас со сменами шаблонов можно считать законченным. Все-таки ЖЖ в этом плане был проще.

Мне хотелось сегодня поднять серьезную тему — хотя бы одну из тех, на которые уже написаны заготовки постов, но никак не могу себя заставить. Все тот же злосчастный эффект замирания, внутренний голос, который говорит «стоп». Когда-то давно, когда моей жизнью распоряжались другие люди, этот голос был мне очень полезен — подозреваю, что именно благодаря его предостережениям я здесь. Хотя кто знает — вряд ли бы меня стали убивать. Но это нельзя проверить.

Внутренний голос… Около года назад мне встретилось высказывание: внутренний голос — это тот самый настоящий «ты», истинное «я» человеческое. И  с тех пор я периодически думаю об этом, оказываясь все дальше от изначальной мысли автора: чем больше размышляю, тем сильнее укрепляюсь в мысли, что внутренний голос — это те самые блоки, которые не позволяют раскрыться настоящему-я. Мой внутренний голос знает только одно слово — «стоп». Он неплохой, этот голос, он следит за безопасностью, не позволяет подставить себя. И это хорошо, пожалуй — во всяком случае, иногда. Это предостерегло меня от многих действий, свойственных молодняку, но в итоге привело к тому, что я застряла на пороге собственной жизни, потому что «стоп». Я замираю, когда со мной заговаривают, но не потому, что боюсь людей: немногие из них способны сделать мне что-то, что я не могу сделать себе сама. Агрессивного поведения — да, боюсь, напоминаю себе периодически пресловутую морскую свинку. Но просто общения не боюсь. Не все, что я делаю или не делаю, обусловлено страхом. 😉 Просто есть слово «стоп».

Это очень «безопасное» слово. Оно говорит «не делай», «не отсвечивай», «не показывай». Спрячься — и это уже без кавычек. Безопасное слово.

Одно время мне нравилась безопасность. Оказаться в среде, в которой не осуждают каждый вздох, взгляд и слово, в которой можно  избежать конфликта, меня восхитило — настолько, что несколько лет моей первичной потребностью было любой ценой отвести от себя саму возможность осуждения, конфликта, неприязни — сделать все, только чтоб не обижали. До сих пор не могу сказать, что это плохо — нужно было отдохнуть. Но сдается мне, что хватит отдыхать. Стоило это решить — и нарисовалась проблема: я не умею ничего, кроме как замирать.

Бесконечная война со своими демонами утомляет тоже. Бег от усталости к усталости выглядит бесполезным, а нежелание зажмуриться и скороговоркой пробормотать «все будет хорошо, все будет хорошо» не позволяет отвлечься и расслабиться.

Но где-то есть выход, и рано или поздно, но я его найду.
Если хотя бы в это не верить, получается совсем паскудно, правда?

Тишина.

Сегодня на улице прохладно и сухо, идеальная погода для прогулки, но я сижу дома. Я каждый день сижу дома; мне думалось, даже нет, мне казалось, ах, не так, я была уверена: станет прохладнее, и мы будем гулять. Мне даже в голову не приходило, что все начнется с начала, и что я опять буду сидеть дома каждый день с утра и до вечера.
И что снова буду слушать повторяющееся: это для тебя.
Даже возразить нечего. Для меня. Я же хочу поесть завтра. И даже может быть послезавтра. Хотя думается мне, если я умру, даже вместе с похоронами выйдет значительно дешевле, чем и дальше продолжать меня кормить. А еще дешевая одежда рвется и протирается. Я стараюсь не выкидывать ее и ходить в чем есть, но мне неприятно.
Для того, чтобы можно было хотя бы не умереть с голоду, нужно работать без выходных, а домой приезжать после десяти, ну на худой конец в половину десятого. Как я могу этого не понимать? Это же для меня, я ведь такая прожорливая. И даже возразить нечего — ну что я выберу — погулять или пожрать? Прожорливая. Фу.
Наверное, чтобы иметь возможность оплатить коммуналку, нужно работать 8 дней в неделю, но дней всего 7, так что никак. Мне думалось сперва, что если я совсем перестану есть, то на коммуналку хватит, но нет: я ем меньше. Даже если пить воду из-под крана, все равно ничего не получится. Даже если не ездить никуда и не тратить бензин — тоже. А ведь еще надо вставить стекла и сделать батареи…
Я думаю, что можно было раньше экономить тщательнее, сберегать на черный день — он ведь настал. Хотя это уже черный год. Причем, второй. Хотя может уже и третий — мне сложно считать, я не могу вспомнить, когда я перестала покупать орехи и хорошую зубную пасту.
Можно сказать, что я сама этого хотела, сама на это согласилась. Мне и на это возразить будет нечего. Я вообще не люблю спорить и возражать — зачем? Будь у меня силы, которые можно потратить на спор, я лучше солью их на что-то поприбыльнее.

Те, кто выпроваживал меня из Тюмени, будут рады узнать, что у меня все плохо. Их ничуть не озаботит, что там было в точности то же самое, только мне приходилось еще и аренду оплачивать, а существо, которое жило со мной, ненавидело меня всей душой и желало мне зла. И делало мне плохое при каждом удобном случае. Но то было другое — оно же в Тюмени, а это Москва. Тут мои неудачи имеют совсем другой вес.